-->
Главная » Статьи » Конспирология


Глава 2 из книги Дэвида Айка “Род человеческий, встань с колен! Лев больше не спит” - Не винтик в машине.
Не винтик в машине.

(David Icke, Human Race, Get Off Your Knees. — David Icke Books, 2010.

ISBN: 978-0-9559973-1-0.)


Перевод с английского: © 2012 Paul Bondarovski.


Свобода — это право говорить людям то, чего они не хотят слышать.

— Джордж Оруэлл.


Моя собственная биография (жизненный опыт) хорошо иллюстрирует то, о чем я говорю в этой книге. Как все, я считал себя разумным животным по имени Дэвид Айк, пока однажды со мной не начали происходить странные вещи, которые происходят до сих пор и которые показали мне, что на самом деле я нечто значительно большее — Сознание с большой буквы. И вы тоже. Как вас зовут, откуда вы родом и чем занимаетесь или не занимаетесь — совершенно неважно. Все это ваш жизненный опыт, не более того. На самом деле вы — то же самое Сознание, что и я. Мы слиты вместе в этом Единстве, а кажущиеся различия между нами — раса, возраст, культура, религия, профессия, материальное положение — всего лишь иллюзия, внушающая нам ложное представление о самих себе и позволяющая меньшинству управлять большинством. Принц вы или нищий — не имеет значения.

Вы тот и другой сразу, поскольку являетесь выражением одного и того же Единого Сознания. Осознание этой истины делает человека свободным. Представьте бескрайний океан. Повсюду это одна и та же масса воды, но воспринимается она в разных местах по разному и известна под разными именами — Атлантический океан, Тихий океан, Южно-Китайское море… Единственная разница между нами заключается в том, с какой выбранной нами точки внутри Беспредельного Сознания мы обозреваем реальность. Все мы — один и тот же океан, одно и то же Единое Сознание, разве что на реальность смотрим с разных позиций, в зависимости от степени осведомленности о самих себе. Утрата этого понимания по меньшей мере несколько тысячелетий тому назад (согласно нашему восприятию «времени») привела к неспособности нашего языка адекватно определять истинную природу нашего «я». Всякий раз, когда мы говорим о «себе», рассудок немедленно ассоциирует нас с нашими телом и личностью и с данным нам именем. Надеюсь, читателю из контекста будет понятно, о каком «я» идет речь в каждом конкретном случае; для пущей ясности, говоря о Сознании с большой буквы, я буду называть его подлинным или истинным «я».

«Я» Дэвида Айка родилось в Лестере, Англия, около 18 часов 15 минут 26 апреля 1952 года. Я вырос в так называемой «рабочей» семье. В Великобритании выражение «рабочий класс» является синонимом «бедноты», и в моем случае это было действительно так. В ранние годы я находился под сильным влиянием моего отца, Берика, чья жизнь от начала до конца была сплошным суровым испытанием. Моя мать, Барбара, была его прямой противоположностью. Отец отличался властным характером и любил командовать, мать же беспрекословно и тихо делала все необходимое для семьи. Она была из тех, о ком вспоминают первыми, когда нужна помощь. Отец обладал чрезвычайно острым умом и мечтал стать доктором, но его рабочее происхождение и постоянные заботы о пропитании для семьи не позволили этой мечте осуществиться. Это было доступно только богатым, а отцу даже школу пришлось оставить, когда его собственный отец бросил семью и он остался единственным кормильцем. Те суровые времена наложили отпечаток на всю его дальнейшую жизнь; к этому добавились жестокие испытания в период Великой Депрессии 1930-х годов, когда ему однажды в поисках работы пришлось пройти пешком больше 300 километров от Лондона до Блэкпула. «Внезапно» вспыхнувшая тогда безработица со всей силой ударила по беднякам и принесла гигантские доходы ее организаторам. Во время Второй Мировой войны отец служил в медицинском батальоне и был награжден медалью Британской империи за то, что в 1943 году вытащил пилота из объятого пламенем самолета, приземлившегося на авиабазе Чиппинг Уорден в Нортгемптоншире, Англия. Он также служил на Ближнем Востоке и участвовал в освобождении Италии от фашистов.

Там, особенно в Неаполе, его поразила роскошь католических церквей на фоне окружавшей их невероятной нищеты, а также то, как покорно бедняки жертвовали последние сбережения своей беспощадной религии. Это сделало его до конца дней убежденным противником религии. К сожалению, однако, он заодно отвергал и идею жизни после «смерти», считая ее выдумкой ненавистных ему церковников. Многочисленные истории из его жизни, включая пребывание в Неаполе, с самых ранних лет формировали мои взгляды на жизнь. Уже тогда я был очень чувствителен ко всевозможным проявлениям жестокости, несправедливости и угнетения одних людей другими. С самого начала я был бунтарем против устоявшегося общественного порядка. Как я теперь понимаю, впечатления детства готовили меня к моей будущей деятельности. Внешне я рос, как все мальчишки, но для моего истинного «я» это было накопление опыта, необходимого для того, чем мне предстояло заняться. Как в случае с той лодкой на реке, когда рассудок не видел дальше ближайшего поворота, а Сознание видело всю реку от истока до устья. Вопрос здесь в том, извлекаем ли мы уроки из такого опыта (и соответственно передаем власть из рук Разума в руки Сознания) или игнорируем его и позволяем Разуму и в дальнейшем управлять нашим восприятием. В народе говорят, что глупее дурака только старый дурак, и с этим трудно не согласиться. Старые дураки — это те, кто прожил много лет, но из своего значительного жизненного опыта извлек очень мало уроков (а то и вообще никаких).

В моем самом раннем воспоминании детства я сижу за старым столом в темной неприбранной комнате. На столе стоит бутылка стерилизованного молока, популярного в среде британского «рабочего класса» в 1950-е годы, поскольку оно не портилось дольше обычного. Эта картина всплывает в моей памяти всякий раз, когда я чувствую характерный запах стерилизованного молока. Комната находилась в тесном домишке с террасой на Лед-стрит, что рядом с Уарф-стрит, одной из центральных улиц Лестера, промышленного города в Восточном Мидленде. Я жил на Лед-стрит первые три года своей жизни, и стерилизованное молоко — это все, что я помню о том периоде. В моем втором воспоминании я бегу за отъезжающим автобусом в пригороде Лестера, где нам дали новое муниципальное жилье; сегодня, больше 50 лет спустя, мой младший брат Пол по-прежнему живет там. Дом расположен напротив Лестерской клинической больницы, где я родился. На протяжении всего моего детства денег нам не хватало, настолько не хватало, что по четвергам, в день отцовской получки, мы с матерью ходили к заднему двору часового завода «Джентс», где отец передавал нам через забор деньги, чтобы купить еду к ужину. Много раз, когда раздавался стук в дверь, я по указанию матери прятался в нише под окном или за спинкой стула и сидел там до ухода незваного гостя.

Я долгое время не знал, что гостем, от которого приходилось прятаться, был муниципальный инспектор, приходивший за квартплатой, на которую у нас не было денег. Смешно видеть, как люди завидуют тем, кому живется легче, или родившимся в богатой семье, в то время как все мы одно и то же Сознание, накапливающее разнообразный жизненный опыт. Если бы мне надо было родиться в богатой семье, чтобы делать то, что я сейчас делаю, то так бы оно и случилось, но случилось иначе. Воспитание, которое я получил, как нельзя лучше соответствовало моему жизненному «маршруту». Так что, если вы недовольны жизнью или у вас было трудное детство, успокойтесь и лучше задумайтесь, для чего это может или могло быть необходимо. Почему это случилось с вами, а не с кем-то другим? Почему вы живете именно так, а не иначе? Примите полученный ответ к сведению, и ваша жизнь изменится, потому что «урок» в этом случае будет «усвоен» (с программой рассудочной жизни покончено) и можно будет идти дальше. Продолжать учить то, что уже выучено, никому не нужно, не придется это делать и вам. Если, однако, все те же трудности или несчастья продолжают преследовать вас, значит, что-то в них вы истолковали неправильно, и они не оставят вас до тех пор, пока вы полностью не усвоите заложенный в них урок.

В течение всего детства я ощущал себя не таким, как все, хотя не знал почему. Я чувствовал, что я здесь с какой-то определенной целью, но не знал с какой. Я любил одиночество и часами и днями напролет возился на подоконнике с железными паровозиками, погруженный в свой собственный мир. Эти «Локомотивы Одинокой Звезды», как они назывались, были моими лучшими друзьями. По воспоминаниям моей матери, я был настолько стеснителен, что при виде знакомых переходил на другую сторону улицы, чтобы не вступать в разговор. После долгих лет работы, связанной с публичными выступлениями, я по-прежнему предпочитаю уединение и всякий раз по окончании конференции или лекции спешу вернуться домой, подальше от людских глаз. Это всегда было предметом моего внутреннего противоречия. Я привык находиться в центре внимания публики, когда был профессиональным футболистом, телеведущим, политиком, когда позднее стал писателем и возмутителем общественного спокойствия, но и при этом чувствовал себя лучше вдали от света прожекторов и предпочитал известности анонимность. Я больше всего люблю мир и покой.

С раннего детства я знал, что не смирюсь и с ролью статиста в толпе. Я не хотел быть таким, как все, и если это было бы невозможно, не видел бы смысла в своем существовании. Я не хотел мириться с будущим, обусловленным моим «пролетарским» происхождением, которое предопределило для меня единственный путь — на завод или в другое подобное место, где я за ничтожную плату всю жизнь делал бы то, что сказано кем-то другим. Это не критика в адрес тех, кто такую работу делает, вовсе нет. Без них всего того, что мы покупаем в магазинах, включая продукты, попросту не было бы, и я считаю оплату их важнейшего труда чрезвычайно заниженной и унизительной. Поддерживай улицы в чистоте, и будешь жить в нищете; играй в казино на Уолл-стрит или в лондонском Сити, ставя на карту жизни миллионов людей, и будешь купаться в роскоши. Я вовсе не осуждаю тех, кто работает на заводах и оказывается пешками в неравной и несправедливой игре, навязанной им системой. Для самого же себя я решил еще в детстве, что не смирюсь с такой ролью. И опять же, то, что я принимал за свое «я», за мальчишку по имени Дэвид Айк, в действительности на другом уровне было движимо моим истинным «я», о котором я тогда еще не имел представления. Моя решимость быть не таким, как все, объяснялась тем фактом, что таковым было мое «предназначение», моя «судьба», то, для чего я родился.

«Эй, ребята, кто может встать на ворота?»

Каким образом избежать судьбы, уготованной большинству людей моего происхождения, я тогда представлял очень смутно. Я просто знал, что в конце концов избегу. Я провалился на так называемом экзамене «11-плюс», от которого зависело, в какой группе я проведу последние школьные годы — элитной «грамматической» (для самых «ярких» и «лучших») или средней (для всех остальных). Школа меня не интересовала; ее строгие порядки наводили на меня скуку, и я ходил туда лишь постольку, поскольку был должен, да еще потому что это давало возможность играть в школьной футбольной команде. Мои оценки на экзаменах редко выходили за рамки средних, что было мне совершенно безразлично. Меня ничуть не интересовали ни логарифмы, ни алгебра, ни прочие штуки, которые полагалось зазубривать или безропотно принимать на веру. Литература, однако, мне нравилась, как и история с географией, но на этом список заканчивался. Высокую оценку я получил только однажды, в начальной школе, когда учитель высмеял и унизил меня перед всем классом, назвав просто глупым.

Сразу за этой публичной казнью последовала контрольная по правописанию, а оно было моим единственным «коньком», каковым остается и по сей день (бурные аплодисменты авторам программы автоматической проверки орфографии). В конце урока бедный учитель вынужден был объявить, что тот, кого он только что выставил на посмешище как круглого дурака, написал контрольную лучше всех. До сих пор помню, как он при этом кряхтел. Тот год я закончил с высшей оценкой в классе и, доказав тем самым все, что хотел несчастному педагогу, на все последующие годы вернулся к прежнему протиранию штанов в ненавистной мне школьной системе. Ее задачей является не образование, а оболванивание и внушение незадачливым жертвам ложного представления о самих себе. Группа «Пинк Флойд» блестяще отобразила это в своей замечательной песне: «Эй, учитель, оставь детей в покое… Ты не более чем винтик в машине». Я не хотел быть винтиком и должен был выскочить из машины пока не поздно.

Футбол был моим убежищем, моим спасением от сетей, которыми система отлавливала в школах детей из «пролетарских» семей и выгружала их перед заводским конвейером. В начальной школе учитель однажды заметил, как я на перемене играю с мячом, и предложил мне пройти отборочный тест в школьную футбольную команду. Сам бы я никогда об этом не подумал. Мне и в голову не приходило, что меня могут принять в команду. Тогдашнему Дэвиду Айку казалось, что футбол — это привилегия для других, не таких, как он. Но меня приняли, и это укрепило во мне веру в себя. Так лет в девять-десять я понял, каким путем мне надо идти, чтобы увернуться от сетей системы. Я решил стать профессиональным футболистом. Такое решение могло показаться смешным — из многих тысяч футболистов-любителей лишь единицам удается выбиться в профессионалы, — но я с самого начала откуда-то «знал», что мне это точно удастся. Уже тогда я ощущал в себе это загадочное «знание», выделявшееся на фоне обычного для нас всех потока случайных мыслей, и доверял ему, хотя мой «внутренний голос» на самом деле безмолвствовал. Изо дня в день я посвящал тренировкам все свободное время.

Отец недовольно ворчал, что пинками по мячу на жизнь никогда не заработать и что мне следовало бы более серьезно подумать о том, как жить после окончания школы. Я же и думать не хотел ни о чем другом. Я знал, что стану профессиональным футболистом, и мне этого было достаточно. В команде я был вратарем, что вполне соответствовало моему характеру. Обычно мало кто из мальчишек хочет стоять на воротах — всем хочется быть нападающими и забивать голы. Часто в ворота ставят самого слабого игрока, я же хотел быть вратарем с самого начала. Во многих отношениях вратарь играет как бы сам по себе. При этом он, конечно, входит в состав команды, но его роль требует особых качеств, которых может и не быть у других игроков. Это было мне по душе, как и ответственность быть последней надеждой защиты. Когда ошибаются другие игроки, за их спиной всегда есть вратарь, чтобы в последний момент спасти положение; если же вратарь ошибается, вся команда наказывается голом, который тут же заносится на табло. Мне нравился этот щекочущий нервы риск в любой момент стать либо героем, либо козлом отпущения.

Я играл не в одной, а в нескольких школьных командах, но к тринадцати годам, за два года до выхода во взрослую жизнь, все еще не имел реальных перспектив быть принятым в профессиональный футбольный клуб. И тут все внезапно устроилось само собой. Так в моей жизни случалось постоянно — когда я нуждался в помощи, часто в самый последний момент, когда уже казалось, что все потеряно, проблема вдруг разрешалась наилучшим образом. Я не люблю слово «судьба», оно мне кажется слишком высокопарным, но его словарное определение вполне соответствует тому, что я имею в виду: «совокупность событий, предопределенных сверхъестественной высшей силой». О судьбе в смысле высокого предназначения мы обычно говорим в связи с выдающимися достижениями — например, кому-то суждено было стать президентом Соединенных Штатов, — но то же самое можно сказать и о шофере автобуса или медсестре. У всякого жизненного пути есть маршрут и пункт назначения, и мы рискуем сбиться с дороги, если будем слушаться рассудка вместо того, чтобы полагаться на интуицию и Сознание. Мы слишком часто говорим себе «нет». Если мы будем говорить интуиции «да» и ставить на свое место постоянно хнычущий рассудок, то наше жизненное предназначение, каким бы оно ни было, проявит себя. За громким голосом поработившего нас разума мы так часто не слышим шепот своей судьбы.

В 1960-е годы, чтобы привлечь внимание профессиональных клубов, надо было проявить себя в игре за сборную команду школьников своего города. Ниже этого уровня большие клубы не заглядывали. Они считали, что, если ты недостаточно хорош, чтобы представлять свой город, то не представляешь интереса и для них. Мне было 13 лет, критический возраст с точки зрения охотников за юными талантами, а моя манера игры все еще была далека от профессиональных стандартов. К тому времени я учился в лестерской средней школе Краун Хиллз, где на уроках главным образом глазел в окно и даже не слушал монотонное бормотание учителей. Однажды учитель физкультуры сказал мне, что хочет послать меня на отборочный конкурс в сборную города для учащихся младше 14 лет, но только в качестве запасного игрока. В основном составе там уже был талантливый вратарь, превзойти которого, по мнению учителя, у меня не было никаких шансов. Тот парень успешно играл в команде 15-летних, и считалось само собой разумеющимся, что за команду сверстников он выступит еще лучше. Но тут, как обычно в моей жизни, в дело вмешалась «судьба». Видеть жизнь такой, какова она есть, можно лишь уяснив для себя одну важную вещь: случайностей нет. Мы сами творим свою реальность, и она зависит от того, следуем мы своему интуитивному знанию или находимся под контролем рассудка.

Первую отборочную игру я тоскливо просидел на скамейке запасных, что мало соответствовало моим стремлениям — я ведь хотел быть вратарем на поле. Когда и на время второй игры меня с другими запасными отправили на тренировочную площадку, я уже начал думать, что в команду мне не попасть. И вдруг кто-то крикнул с поля: «Эй, ребята, кто-нибудь из вас может встать на ворота?» Это был менеджер команды. «Да!» — откликнулся я и рванул к нему что есть духу, чтобы никто меня случайно не опередил. Один из двух вратарей получил травму и вынужден был уйти с поля. С задачей я справился так хорошо, что менеджер пригласил меня на следующую игру уже как дублера того самого вратаря-вундеркинда. Третий матч стал решающим в моей жизни. Я был в ударе и отыграл его на настоящем профессиональном уровне. Состав команды в тот раз оказался довольно слабым, и мячи сыпались на меня один за другим со всех сторон. Это был один из тех удивительных дней, когда даже по ошибке бросаясь в противоположную от мяча сторону, я каким-то чудом в полете все же умудрялся отбить его ногой. Казалось, я не мог пропустить гол даже если бы захотел. Что-то вселилось в меня в тот день, но только десятилетия спустя я начал понимать, что именно это было. Я был принят в команду вместо того вратаря, которого все считали лучшим. Год спустя я перешел в команду 15-летних, и привлек к себе внимание профессиональных клубов. Вскоре я подписал контракт с клубом «Ковентри Сити», входившим тогда в высшую лигу Англии, и, бросив школу, начал зарабатывать на жизнь тем, чем давно и так сильно хотел. Став профессиональным футболистом, я принял этот как должное, поскольку непонятным мне тогда образом заранее знал, что так будет.

Очень скоро, однако, моя карьера в футболе оказалась под серьезной угрозой — всего в 15 с половиной лет врачи обнаружили у меня первые признаки ревматического артрита. Болезнь поразила сначала левое колено, затем оба и вскоре дошла до ступней. Позднее, когда я уже покинул спорт, боли и опухоли распространились на запястья, кисти рук и все пальцы. Но это было потом, вначале же я в течение нескольких лет отказывался смириться с приговором врачей и продолжал играть. Сегодня я сам удивляюсь тому, как мне с артритом удалось успешно выступать за «Ковентри» целых четыре года. В конце концов наступил момент выбора: либо сейчас же оставить спорт, либо прожить всю оставшуюся жизнь в инвалидной коляске. Мне было тогда 19 лет, и я решил продолжать играть. Я перешел в другой клуб, «Хирфорд Юнайтед», где с успехом выступал еще год, после чего моя карьера оборвалась резко и навсегда. Боли в тот последний год были чудовищными, и мои ежедневные тренировки, когда приходилось подолгу разминать суставы, были похожи на агонию.

В начале каждой тренировки я двигался страшно неуклюже и, чтобы скрыть правду, всякий раз придумывал новые оправдания — то мозоль, то мышечные спазмы. Я понимал, что если в клубе узнают истинную причину, мне тут же станут искать замену. Атмосфера стадиона и адреналин помогали забыть о боли, и я играл по-прежнему хорошо, поэтому вопросов не возникало. Мы выиграли отборочный матч для перехода в следующую лигу. Это было очень неплохо для 20-летнего профессионала, и мной начали интересоваться крупнейшие национальные клубы. Однажды вечером перед сном я заметил, что обычная опухоль на моем левом колене исчезла, впервые за последние пять лет. «Дела идут на поправку!» — с радостью подумал я. Проснувшись на следующее утро, я почувствовал, что не могу дышать. Простейший вздох длился целую вечность, и я подумал, что умираю. Я попытался разбудить жену Линду, спавшую рядом, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Дыхание внезапно восстановилось, я вновь ощутил свое тело и почувствовал, как все суставы свело страшной судорогой. Я не мог повернуться на бок, не говоря уже о том, чтобы встать, и хотя боли со временем стали ослабевать и восстановилась способность двигаться, с футболом для меня было покончено навсегда.

С точки зрения разума с его однобоким видением жизни разрушение мечты в таком юном возрасте — настоящая трагедия. Прямо хоть плачь. Нет, правда, это действительно очень больно, но — жизнь часто преподносит нам бесценные подарки судьбы под видом несчастий. Футбол сыграл в моей жизни отведенную ему роль, настало время для следующего шага. Опять же, моему маленькому, рассудочному «я» ситуация виделась в исключительно мрачных тонах. Для него, не способного видеть дальше ближайшего поворота реки, моя жизнь в один миг разлетелась вдребезги. Для большого же, истинного «я» не случилось ничего страшного — один этап подошел к концу, пора переходить к следующему. Футбол научил меня таким важным вещам, как концентрация воли и дисциплина, необходимым для успешного движения к любой цели; он также с ранних лет укрепил во мне веру в себя и способность не терять голову в экстремальных ситуациях. Футбол и в известной мере артрит научили меня владеть своими эмоциями. Жизнь с непрерывной, почти круглосуточной болью, которая год от года только усиливается, закаляет волю и воспитывает непоколебимое упорство. Когда боль такая, что даже надеть носки становится настоящей пыткой, все остальное кажется ерундой. Конечно, я сильно переживал внезапное окончание моей футбольной карьеры, но и воспринял его как вызов: пойду я навстречу новой мечте или утону в депрессии из-за постигшей меня неудачи?

Следующую мечту, пожалуйста.

«Привет, добрый вечер и добро пожаловать»

Итак, в возрасте 21 года я превратился в бывшего футболиста-профессионала, скрученного в бараний рог артритом, без известных мне самому других талантов или профессии, позволяющей прокормить себя и семью. Счастливые денечки. Как едва ли не каждому бывшему спортсмену в отчаянном положении, мне в голову пришла мысль устроиться спортивным обозревателем на телевидение. В связи с моим уходом из футбола интервью со мной показали по телевидению, и мне очень понравилась атмосфера в студии и то, как вообще это делалось. «Это дело по мне», — подумал я и поставил себе целью стать ведущим программы «Грэндстэнд» на Би-Би-Си — крупнейшего и лучшего тогда в Великобритании спортивного телешоу. Эта идея показалась мне даже более привлекательной, чем перспектива зарабатывать на хлеб в футбольных воротах. Вратарей в профессиональных клубах около сотни, а спортивных ведущих на Би-Би-Си можно пересчитать по пальцам одной руки. Так любитель уединения и анонимности решил стать звездой национального телевидения. Какая-то загадочная сила толкала меня к очередной цели, и, как случалось и прежде, я заранее знал, что достигну ее. Так случалось всегда в моей жизни. Стоило захлопнуться одной двери, как тотчас распахивалась другая. Нечто вроде прогулки по лабиринту в компании его архитектора — Сознания. При этом до начала 1990-х годов я думал, что судьба просто потакает моему честолюбию.

Я слышал, что в редакцию новостей или спорта на телевидении можно попасть только после работы в газете или на радио. Это была проблема. Без мало-мальски приличного образования устроиться на работу в газету очень непросто. Поработав в средствах массовой информации, зная их снаружи и изнутри, я теперь с полным правом могу утверждать, что образование не является ни критерием умственных способностей, ни гарантией компетентности журналиста. Дипломы и аттестаты свидетельствуют о том, что человек прошел полный курс индоктринации, а значит, потенциально является верным агентом системы. Как бы то ни было, мне по чистой «случайности» (а случайностей не бывает) удалось устроиться на работу в газету в моем родном Лестере. Еженедельник назывался «Лестер Адвертайзер», и читали его почти исключительно те, кто в нем печатался. Читать его с интересом можно было только выйдя из длительной комы.

Меня туда взяли потому, что больше желающих не нашлось, но и я там не задержался. Двери продолжали захлопываться и распахиваться, так что я вскоре оказался на радио, а затем и на телевидении. Я работал диктором в региональной, а затем национальной редакции новостей Би-Би-Си, после чего, в 1982 году, стал известным на всю страну ведущим программы «Би-Би-Си Телевижн Спорт» — той самой, куда задумал попасть еще годы назад, когда поставил крест на своей футбольной карьере. По дороге на Би-Би-Си в первый день выхода в эфир шоу «Грэндстэнд» я не мог сдержать слез — девять лет тому назад я уже представлял себя в роли его ведущего. Главное было не в том, что я стал центральной фигурой телевизионного шоу, а в том, что я достиг цели, поставленной в дни, когда мои жизнь и здоровье находились в состоянии полной разрухи. Мой отец любил повторять, что ничто для тебя не кончено, пока ты не скажешь себе, что все кончено, и неважно, что говорят другие. Позднее я не раз вспоминал эти его слова. Сам того не осознавая, он выразил глубочайшую истину: свою реальность творим мы сами. Какой мы представляем себе реальность, в такой реальности мы и живем. Манипуляторы сознанием человечества искусно используют эту истину.

Политика (от poly = «много» и tick = «клещ, кровососущий паразит класса паукообразных»)

Добившись осуществления моей давней мечты работать на телевидении, я очень быстро в ней разочаровался. Мир телевидения оказался глубоко лживым и был полон лицемерных, бездушных, а порой и откровенно зловредных личностей. О работниках телевидения говорят, что, дружески похлопывая вас по плечу, они мысленно дают вам пинка в зад. Есть, конечно, и исключения, даже много, но их не встретишь на руководящих постах. Чтобы занять последние, надо без зазрения совести расталкивать локтями одних и лизать задницы другим, чаще всего и то, и другое.

Через несколько лет мне уже хотелось уйти. Мое маленькое рассудочное «я» винило в этом мою чрезмерную привередливость и неуравновешенность характера. Порой я был с ним согласен, как наверняка была согласна и Линда, моя жена, 29 лет самоотверженно поддерживавшая меня во всем. Линда уже привыкла к овладевавшей мной жажде новых приключений всякий раз, как цель предыдущего была достигнута. Она была для меня незаменимой участницей этих приключений и остается ею сейчас как хозяйка компании, публикующей мои книги. Друга лучше нее у меня не было, да и не могло быть. Люди входят в нашу жизнь не случайно. Они делают это либо чтобы поддержать нас, либо чтобы дать нам возможность взглянуть на самих себя так, как без них мы никогда не смогли бы. Последних часто называют занозами, и порой не без оснований, я испытал это на себе (да и сам бывал таким для других), но эти люди могут оказаться необходимыми для нашего освобождения из-под ига Разума, чтобы указать нам на то, от чего в себе надо избавиться, и чтобы понять, в каком новом направлении двигаться. Приглядитесь к тем из вашего ближайшего окружения, кто вызывает у вас головную боль. Что присутствие этих людей говорит о вас? Поймите и учтите это, и вы увидите, как эти люди либо изменят свое поведение с вами, либо исчезнут из вашей жизни.

Я проработал на Би-Би-Си, не столько душой, сколько телом, еще восемь лет, но мысли мои занимало совсем другое. Я с детства любил природу, то, что теперь принято называть «окружающей средой». Я мог часами колесить на велосипеде по окрестностям Лестера, наслаждаясь красотой и одиночеством. К середине 1980-х охрана окружающей среды казалась мне едва ли не смыслом жизни. На острове Уайт у южного побережья Англии, где я живу почти 30 лет, я даже организовал группу активистов охраны природы. В то же время я понимал, что как бы ни были убедительны аргументы в пользу защиты природы, все в конечном счете решается количеством поднятых рук, когда тот или иной вопрос выносится на голосование в местном совете. Если большинство не на твоей стороне, твое тысячу раз правое дело обречено на провал. Тогда же до меня дошли сведения, что результаты каждого голосования еще до выноса вопроса на обсуждение депутатов предопределяются на заседании местной масонской ложи. Начинал вырисовываться следующий этап моего жизненного пути. Я понял, что природе нужен представитель ее интересов в местном совете, и так началась, если можно так выразиться, моя карьера в политике. Что было дальше — еще один пример влияния некой невидимой силы на мою жизнь. Я не был членом ни одной из ведущих политической партий, поскольку не доверял им всем. В 1988 году я обратился с письмом в малоизвестную Партию Зеленых, в чьей политике вопросы охраны окружающей среды занимали центральное место. Они прислали мне кое-какую информацию, которая меня заинтересовала, и я в ответ отправил им членский взнос и начал организовывать общественные собрания, чтобы основать на острове Уайт отделение партии.

События развивались очень быстро. Через пару недель региональный комитет партии попросил прислать представителя от острова Уайт на их очередное заседание. Я отправился сам. В конце заседания объявили, что надо избрать нового представителя региона в национальном комитете партии. Кандидатов не оказалось, и я предложил себя. Забавно, что даже при отсутствии других кандидатур два делегата проголосовали против. Видимо, посчитали, что телеведущий не может быть достаточно «зеленым». Как бы то ни было, еще две недели спустя я впервые присутствовал на заседании национального комитета в здании около Риджентс-парк в Лондоне. В большинстве своем это были демагоги, способные говорить часам о чем угодно, не приходя ни к каким заключениям. Мне стало совершенно ясно, почему Партия Зеленых в британской политике не играет никакой роли. Перед самым обедом председатель сказал, что партии требуются пресс-секретари, или «спикеры партии», как их принято называть у Зеленых, чтобы представлять партию в средствах массовой информации в будущем году, и попросил представить кандидатуры после обеда. В перерыве ко мне подошел человек и сказал, что было бы неплохо, если бы партию представляло широко известное в прессе лицо, и спросил, не интересует ли меня этот пост. Я ответил: «Окей, я попробую». Через час с небольшим я был избран национальным спикером британской Партии Зеленых. На тот момент я состоял в ней считанные недели.

Мое назначение совпало со всплеском интереса к состоянию окружающей среды, вызванным серией вечерних телепередач о массовой гибели тропических лесов и последствиях загрязнения атмосферы и водоемов. К лету 1989 года эти проблемы оказались в центре общественного внимания, а вместе с ними и Партия Зеленых. На выборах в Европейский Парламент мы неожиданно получили 15 процентов голосов, хотя до этого редко набирали больше одного. Из пустых залов пресс-конференций партия и ее официальные спикеры вдруг выдвинулись на первые страницы газет и на передний план политической сцены. Ажиотаж, однако, длился недолго. Внутри партии разгорелось противоборство между «фундаменталистами», считавшими, что нельзя поступаться основополагающими принципами движения, и «реалистами», которым успех вскружил голову и они настаивали на удалении из программы пунктов, мешающих росту популярности партии. Я занимал позицию где-то между теми и другими, считая, что надо сохранять верность принципам, но представлять их публике в значительно более убедительной форме. С этой целью я написал книгу «Это не должно быть так», в которой изложил программу Партии Зеленых доступным всем языком, избегая отталкивающих неподготовленного читателя научных терминов, которыми были обычно полны партийные публикации.

Я до сих пор согласен с некоторыми положениями той «программной» книги, но во мне уже пробуждалась способность видеть мир таким, каков он действительно есть, и я вскоре понял, что истинной целью создания движения «зеленых» было использовать проблемы окружающей среды, во многом надуманные, как повод для установления глобальной системы контроля над населением. Чудовищная ложь о виновности человека в «глобальном изменении климата» — ярчайший тому пример. Внутренние раздоры в среде «зеленых» раздражали меня, особенно после того, как мне стало ясно, что в политике этой партии на самом деле нет  ничего «нового» — те же методы, что и у других, разве что иначе окрашенные, та же манипуляция сознанием масс, та же реакционность. Основанная как вызов системе, Партия Зеленых в итоге встала на ее сторону. Ходили слухи о том, будто меня исключили из партии, однако в действительности я просто не возобновил свое членство, когда увидел, что «зеленые» не собираются ничего менять. Другая причина, по которой я через несколько месяцев перестал работать в партии, заключалась в том, что со мной начали происходить очень странные вещи; я сознавал, что, рассказывая о них публично, вызову против себя волну насмешек, и не хотел, чтобы по ассоциации от них пострадали хоть в этом не повинные «зеленые».

Я приближался к самому крутому в своей жизни повороту, и мой уже накопленный опыт должен был сыграть в этом важную роль. Оглядываясь сегодня назад, я вижу, насколько идеально складывалась моя судьба со всеми ее взлетами и падениями. «Взлеты» и «падения» — это не более чем ярлыки, навешиваемые рассудком, который все видит через призму дуальности и полярности, тогда как Сознание видит единство всего на свете. «Падения» были так же важны, как «взлеты», а может быть и важнее. Те и другие — нити, из которых соткано полотно под названием «жизненный опыт». Без этого опыта я был бы не в состоянии правильно оценить и понять многое из того, что позднее открылось мне, а без умения управлять своими эмоциями, которое приобретаешь только в «падениях», я бы не выдержал будущих стрессов. Обо всем этом я, разумеется, ничего не знал, но мое истинное «я» знало и позаботилось, чтобы я заранее усвоил соответствующие уроки. Я пережил, и успешно, эмоциональную травму, когда артрит вдребезги разбил мою мечту о карьере футболиста.

В поисках эффективного лечения я познакомился с китайским искусством иглоукалывания и впервые увидел, что человек — это нечто большее, чем только тело. Продолжая играть несмотря на страшные боли, я научился ни при каких обстоятельствах не впадать в отчаяние. Журналистика показала мне, как функционируют средства массовой информации и как фабрикуются «новости». Я увидел, что информация всегда подается читателю или зрителю в такой форме, которая наилучшим образом подтверждала бы официальную версию событий, а не подвергала сомнению официальную картину реальности. Я увидел, что в большинстве своем журналисты — это наименее информированные, самые несвободные и совершенно неспособные самостоятельно мыслить люди. Как могут они объективно писать о том, что действительно происходит в мире, если они не имеют об этом никакого понятия? Журналистика — ярчайшее воплощение рассудочного мышления. Подавляющее большинство журналистов доверяют только рассудку и смотрят на мир исключительно через его призму. Всякий, кто смотрит на мир иначе, подлежит немедленному осмеянию и осуждению без церемоний.

Как-то мне встретилась хорошая цитата на этот счет: «С точки зрения тех, кто не слышит музыку, танцующие сошли с ума». Газетная площадь и экранное время всегда ограничены, поэтому журналистика научила меня компактно излагать мысли не в ущерб полноте информации по тому или иному предмету. Работая на телевидении, я получил представление о методах манипуляции сознанием публики, о том, как можно сообщить о событии и при этом ничего о нем не сказать. Известность на всю страну тоже сослужила мне добрую службу — когда мое сознание пробудилось от спячки и я смог заглянуть за кулисы иллюзии, об этом сразу узнали миллионы людей. Поработав в Партии Зеленых, я смог взглянуть на политику изнутри и убедился, что главное в ней власть, а не принципы, при этом вывеска на двери не имеет значения. Я увидел, как многие политики, противостоящие друг другу и ненавидящие друг друга на публике, в личной жизни едва ли не дружат семьями.

Итак, мой жизненный опыт на тот момент содержал все необходимое для того, что меня ожидало в ближайшем будущем. И, Боже мой, что это было за будущее!


   Скачать в формате PDF
Категория: Конспирология | Добавил: admin (23.08.2012)
Просмотров: 1301
 
Всего комментариев: 0
avatar
Онлайн музыка
для релаксации и медитации



Winamp Real Media
Quicktime





Теги: библиотека эзотерики, библиотека эзотерической литературы, эзотерическая литература, библиотека эзотерики, книги, аудио, видео, скачать, эзотерика, библиотека эзотерических книг, аудиотека эзотерики, видеотека эзотерики, аудио эзотерика, видео эзотерика религия, астрал, непознанное, ясновидение, ченнелинг, нумерология, путь к себе, художественные фильмы, магия, hemi-sync, альтернативная история, йога, психология, философия, фэн-шуй, астрология, нло, книги по эзотерике, биоэнергетика, парапсихология, мистика, душа, самосовершенствование, ДНК, квантовая физика, новая физика, документальные фильмы, духовные фильмы, хемисинк, теория заговора, психоактивные аудиопрограммы, гипнотические сессии

Все материалы взяты из открытых источников и представлены исключительно в ознакомительных целях, только на локальном компьютере. Все права на книги видео и аудио материалы принадлежат их авторам и издательствам.  Любое распространение и/или коммерческое использование без разрешения законных правообладателей НЕ разрешается. Если Вы являетесь автором материалов или обладателем авторских прав, и Вы возражаете против его использования на нашем интернет-ресурсе - пожалуйста, свяжитесь с нами. Информация будет удалена в максимально короткие сроки.
эзотерическая литература, библиотека эзотерики, книги, аудио, видео, скачать, эзотерика, библиотека эзотерических книг, аудиотека эзотерики, видеотека эзотерики, аудио эзотерика, видео эзотерика религия, астрал, непознанное, ясновидение, ченнелинг, нумерология, путь к себе, художественные фильмы, магия, hemi-sync, альтернативная история, йога, психология, философия, фэн-шуй, астрология, нло, книги по эзотерике, биоэнергетика, парапсихология, мистика, душа, самосовершенствование, ДНК, квантовая физика, новая физика, документальные фильмы, духовные фильмы, хемисинк, теория заговора, психоактивные аудиопрограммы, гипнотические сессии